Карта сайта



  •  
  •  
  •  
  •  

А. Демкин
Краткая история последних стрелецких бунтов при царе Петре Алексеевиче.

© 2011, Андрей Демкин,СПб.
Перепечатка или иное полное или частичное воспроизведение материала разрешается только при наличии письменного разрешения автора.

книга князь александр меншиков
Александр Меншиков и "Стрелецкие казни" Василия Сурикова в
историческом романе А. Демкина "Ненаписанный дневник"
скачать электронную книгу   скачать электронную книгу

страница 1 страница 2 страница 3

Стрелецкий бунт 1682 года

Первыми же встретившимися стрельцам были царица Наталья Кирилловна со своим приемным отцом Автомоном Матвеевым, который только было начал ее успокаивать, и царь Государства Российского Петр с царевичем Иваном. Наталья Кирилловна так и держала обоих мальчиков за руки, не отпуская их от себя. Обернувшись на грохот распахиваемых в сени дверей, она увидела поток ревущих стрельцов, с криками «Давай Матвеева!», несущихся прямо на нее. Поток людских тел моментально захватил несчастных. Множество рук вцепилось в Автомона и потащило к выходу на крыльцо. Напрасно Наталья обхватила Матвеева руками, напрасно Петр рыдал, прося отпустить своего министра и приемного деда, печатника, издавшего при Алексее Михайловиче труд «Всех Великих князей Московских и всея России самодержцев персоны и титлы и печати». Напрасно князь Черкасский кинулся в свалку, чтобы вытащить Автомона. Всех их просто вышвырнули из толпы в сторону. Матвеева также бросили на пики, его тело было изрублено на куски, и голова была насажена на кол. К счастью, Петр уже был в глубине Столовой палаты и не мог видеть окончание этой ужасной сцены. Но, он слышал ужасные душераздирающие крики, слышал шаги стрельцов, рыскающих по дворцу в поисках своих врагов, и ощущал их ненавистный запах и смертельную опасность, исходящую от этих людей в красных, багровых, синих и зеленых кафтанах. Только царица, царь и царевич оставались на виду у стрельцов. Те, не трогая их, рыскали вокруг в поисках врагов и чинили кровавую расправу. Афанасия Нарышкина зарубили прямо в алтаре Воскресенской церкви. Судью Посольского приказа Иванова с сыном и двух полковников убили в галерее идущей от Столовой палаты, не стесняясь Помазанника Божьего. Боярина и воеводу князя Григория Ромодановского за волосы и бороду вытащили на Соборную площадь, напротив Розряду и подняли на пики. Опустив тело на землю всего изрубили... Думный дъяк Посольского приказа Ларион Иванов вместе с сыном Василием были изрублены в куски за то, что у него в палатах нашли каракатицу, коей, по мнению стрельцов, он намеревался отравить царя Ивана. Дворы князь Юрья Алексеевича Долгорукова, Ивана Максимовича Языкова, думнова Лариона Иванова разорили и разграбили ночью.

Всего были казнены более десятка бояр, к которым стрельцы испытывали ту или иную степень неприязни. К воеводе Юрию Долгорукому стрельцы пришли извиниться за то, что случайно убили его сына Михаила. Князь повелел гнать стрельцов со двора, но это сильно обозлило бунтовщиков. Напившись вина из княжеского подвала, они выбросили Долгорукого из окна на бердыши. Его мертвое тело затем было выволочено на улицу к воротам на кучу навоза, а сверх него с приговорами «Ешь, князь, вкусно!» положили соленой рыбы. На следующее утро тело было найдено изрубленным на части. Боярина Ивана Языкова нашли в церкви Николы на Хлынове в Белом городе, между Тверской и Никитской. В первом часу ночи его отвели к Лобному месту и изрубили на части за то, что он «стакався с прежними нашими полковники, налоги нам великие учинил и взятки великие имал и прежним полковником за нашу братью наговаривал, чтобы они, полковники, нашу братью били кнутом и батогом до смерти». Искали «преступников» и в доме у святейшего патриарха. Открывали все сундуки в ящиках и под престолам «копьи пыряющее». Сам Святейший патриарх смог сквозь толпу пройти в Соборную церковь. «Невежды же зело ему в церкви досождали всякими словесы, чесого было им и мыслити не довелося». В тот же день стрельцы, вместе с посадскими и холопами, «сошед сверху, Судный и Холопий приказы разорили, вынесши, всякие письма изодрали». Заодно и царскую казну «разграбили без остатку». Многие холопы заставляли своих хозяев под угрозой расправы подписать вольные отпускные. Например, на дворе думного боярина Толочанова нашли письмо: что, дескать, если «.. наших кабал и отпускных людям не дашь, а мы тебя… убием до смерти». Также и холопов боярских в тот день девять человек убили у аптекарской лестницы. Нагие тела убиенных волокли по земле и тыкали копьями с возгласами: «Се боярин Артемон Сергеевич! Се боярин Рамодановский! Се Долгорукой! Се думной едет! Дайте дорогу!»

Не успев закончить кровавый пир за первый день, стрельцы вернулись на второй, чтобы найти Ивана Нарышкина и докторов-иностранцев, якобы отравивших царя Федора. На Соборной площади развевались стрелецкие знамена и разносилась барабанная дробь. Стрельцы вновь прошли в царские палаты. Ими был взят думный дворянин Аверкий Кириллов. Несмотря на заступничество Натальи Кирилловны и Петра, стрельцы вывели его к Лобному месту и четвертовали. В тот же день вновь ходили к Патриарху и грозя ему копьями и бердышами, требовали, чтобы он выдал «изменников». Ничего не добившись, вновь отправились искать у него в доме по сундукам и подвалам. И в то время выслали на площадь в Китай стрельцы бирича кликать, чтоб боярских дворов и посадцких людей и лавок не грабили. И послали з знаменем, с чорным, сотню салдатов всяких чинов людей говорить, чтоб грабежу никакова не было, хотя з дву денежным поимают и приведут, тово изрубить. И, ходя по Красному мосту, о том окликали. А каторые с поличным поиманы были, и приводили их в город в Кремль и тех всех высылали ис поличным, хто с чем поиман, на площадь к Лобному месту, и на площади у Лобнова места и у Казанской богородицы на Красном мосту рубили тех всех бес пощады. А поличная опять относили в город. А иных и, в город не водя, посля бирича и салдацкова оклику которых приводили с поличным всех рубили на большом на Красном мосту. На третий день 17 мая царица по настоянию Софьи и боярина Одоевского была вынуждена выдать стрельцам своего брата боярина и оружейничего Ивана Кирилловича Нарышкина. Его казнили за то, что «применили его царьское велическтво порфиру и мыслили всякое злое на государя царевича и великого князя Иоанна Алексеевича». Его немилосердно пытали «пытками страшными». После мучений в Константиновском застенке Ивана Нарышкина его нагого из застенка вывели на Красную площадь, «поставя его меж мертвых посеченных телес стояща, обступя вокру, со всех сторон вкупе копиями збодоша, и оными подняли кверху, и опустя, руки, ноги, голову обсекли». Части его тела в течение нескольких часов демонстрировались народу на Спасском мосту. За этим таким же образом последовала и казнь самого доктора Даниила Фон Гадена, «родом жидовина» за то, что «на царьское пресветлое пресветлое величество злоотравное зелье, меж себя стакався, составливали». Его поймали в Немецкой слободе, переодетого в одежду нищего. В поисках доктора фон Гадена были убиты и стольник Михаил Данилов и помощник Иоанн Гутменц как «помогающие изготовлять лекарства». Про них стрельцы говорили, что «те доктора царя Федора Алексеевича лекарствами своими отравили». . И, нося, на копье взоткнули на долгой жа шест, где висели не знама какие гадины, иные называли морские рыбы о семи хвостах и о пяти. А нашли их у думнова дьяка у Лариона Иванова. А стрельцы и салдаты, в то время как вывели и рубили боярина Ивана Кириловича Нарышкина, все вышли ис Кремля на Красную площадь. В том же в девятом часу пытали Данила дохтура в три кнута и, пытав, привели из застенка тут жа на площадь к Лобному месту и у Лобнова места изрубили и поругательство такое же чинили, как и боярину Ивану Кириловичю Нарышкину: и голову и руки и ноги так жа обсекли и туловища на копьях подымали и не одинова. А как их рубили, выветчи ис Кремля, у Лобнова места, — в те поры били в набат у Спаских ворот. Их с Красного крыльца сбросили на землю, содрали с них одежду и, исколов пиками и порубив бердышами вытащили на ту же Красную площадь. Москвичам казалось, что наступает преставление света: «И оная Красная площадь исполнена была мертвых посеченных телес. И лежаху немалы дни, не смеяше же никто и сродники взятии родителей своих телес в предания погребения. Вси бо они, служивыя, приявшее в крови дерзновение, возсвирепели тако, яко никому же дающее с собой и глаголити».

На этом бойня, продолжавшаяся три дня, закончилась. Стрельцы были удовлетворены, что они достойно отомстили за «отравление» царя Федора, пресекли «заговор» Ивана Нарышкина и перебили всех, кого считали изменниками. На четвертый день 18 мая к царевне Софье была направлена депутация стрелецких полков. Она приняла их на Постельном крыльце. Стрельцам раздали еду и водку. Разговор на крыльце пошел о прекращении кровопролития и казней. Внизу, под крыльцом, ожидал своей судьбы последний из участников "заговора" против царевича Ивана - Кирилл Нарышкин, отец царицы и дед царя Петра. Стрельцам и Софье он уже был не опасен, и его отвезли в Чудов монастырь, где он стал иноком под именем Киприан, после чего был под конвоем пятидесяти стрельцов отправлен на Белоозеро, в Кириллов монастырь. «Мая же месяца в день 23 собравшиеся вси выборныя служивых люди, пришедшие на Красное крыльцо велели боярину князю Ивану Хованскому доложить государыням царевнам, что во всех их стрелецких полках хотят, и иных чинов многия люди, чтобы на Московском царстве были два царя, яко братия».

26 мая стрельцы потребовали, чтобы вместе с Петром, «брат меньший» был вторым царем, а Иван, «брат больший» – первым. А ежели «кто того не восхочет кто учинить – мятеж будет немалый». И тут же в Грановитой палате выборным от солдатских и стрелецких полков, и боярам и окольничьим людям патриарх Иоаким намарение свое об устройстве царствования по «совету их» и объявил. После чего Великие Государи московские «и солдацких полков стрельцов и солдат пожаловали: велели их поить и кормить по два полка в день». В тот же день выборными была подана челобитная о том, что «стрельцы и солдаты усоветоваше о прошении правления Российского государства благоверной премудрой государыне царевне т великой княгине Софии Алексеевне». Дело взошествия Софии к власти было завершено чужими кровавыми руками: «И по оному их благому совету и тщанию сотворися». София Алексеевна, уступя «прошению братий своих…, и на на государства всяких чинов челобитья… той превеликий труд восприятии изволила».
29 мая была изменена форма издаваемых указов: «Великий государь царь и великий князь Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич, всея Великая и Малыя и Белыя России самодержцы и сестра их, великая государыня благородная царевна и великая княжна София Алексеевна, всея Великия и Малыя и Белыя России, указали и бояре приговорили».

Того ж году июня в 4 день в самой в Троицын день ввечеру на первом часу ночи учинился за Тверскими вороты сполох: стрельцы почели бить в барабаны и у церквей в колокола и около Москвы во всех приказех били по борабаном и в Москве в Стремянном приказе. А пронеслася ложная весть, бутто люди боярския на Бутырках в слободе всех салдат порубили, а скопом-де збираютца в Марьинской роще. И стрельцы з знамены и з барабаны, ис снарядом, с пушками, и с мушкеты, и с копьи, и з бердыши многия приказы пришли под Бутырки. А в Бутырках тоже учинилась замятия и сполох; и стоят салдаты все строем. И, видя, стрельцы, что пролгалось, и ходили тое ж ночью под Марьинскую рощю; и никово не нашли, только поймали двух человек пьяных, бродящия люди; и сказали, что от тех и смута сполошная учинилась. Того ж году июня в 5 день тех дву человек, которых стрельцы поймали ночью под Марьинскою рощею, пытали и тово ж дни под Марьинскою рощею их повесили. Да того ж числа четырех человек на площади у Лобнова мести казнили, головы отсекли Андрееву человеку Ильина сына Безобразова да Иванову человеку Офонасьева сына Прончищева, а тех двух не знама каких людей. А казнили их за то: пьяным делом говорили на кружале, что самих стрельцов так жа рубить и на копьи поднять как бояр рубили 6 июня в Кремле была получена челобитная с подробным перечнем требований стрельцов и других горожан. В ней указывалось, что кровавая резня бояр была устроена «за дом пресвятыя Богородицы». И чтобы в знак «того побиения» у Лобного места по стрелецкой челобитной должен был быть установлен столп с медными листами, на которых перечислялись вины казненных «изменников» и спасительные деяния стрельцов, совершенные, якобы по указу царей. «На Каменной площади близ Спасского моста соделаша каменный столп четвероугольный, и на железных досках побитых имена и вины их, за что кто убиен написаша». Стрельцов отныне должны были именовать «надворной пехотой».

В ответ на челобитную правительство обнародовало указ, слово в слово повторявший челобитную. Во все полки были разосланы государевы печатные грамоты, «утишая их свирепство и дерзость»: «Божиею милостью мы, в.г.ц. и в.кн. Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич. В нынешнем во 190-м году июня в 6 день били челом нам, великим государям, нашего царского величиства московских полков надворныея пехоты пятидесятники, и десятники, и рядовыя, и салдацких выборных и всех полков урядники и салдаты, и пушкари, и затинщики, и гости, и гостиных сотен, и посацкие люди всех черных слобод, и ямщики всеми слободами. В нынешнем де во 190-м году маия в 15 день изволением всемилостиваго Бога и его Богоматере пресвятыя Богородицы в Московском Российском государстве учинилося побиение за дом пресвтые Богородицы, и за нас , великих государей, и за все наше царское величество от великих к ним налог, и обид, и от неправды, в царствующем и богоспасаемом граде Москве…». Далее в указе детально расписывалось, кто и за что побиен был: Князья Юрий и Михаил Долгорукие – «за многие их неправды и за похвальные слова», за наказания стрельцов кнутом и ссылку в дальние гарнизоны, за недодачу казенных денег стрельцам. Думный дъяк Ларион Иванов – за то что был к князьям Долгоруким близок, да за то что у него найдены были «гадины змеиным подобием». Боярин князь Григорий Ромодановский – «за измену и нерадение», за то, что отдал туркам город Чигирин и «с турскими и крымскими людьми письмами ссылался». Боярина Ивана Языкова – за то что «налоги им превеликие чинил, и взятки великия имал», и подговаривал полковников, чтобы они стрельцов били кнутами и батогами. Боярина Артемона Матвеева и Данилу дохтура, и Ивана Тутменьша и сына его Данилова – «за то что они на наше царское пресветлое величество злое отравное зелие, меж собой стакався, составливали». Ивана и Офонасия Нарышкиных – за то, что «мыслили всякое зло на нас» и «применяли порфиру». Полковников Андрея Дохтурова и Григория Горюшкина – за то что били стрельцов кнутом и батагами. Думного дъяка Лариона Иванова – за то, что знал о «злые отравные гадины» у отца своего, но народу о том не объявлял. Думного дъяка Аверкия Кирилова – за то что «взятки имал и налоги и всякую неправду народу чинил». Боярина Петра Салтыкова и сына его Федора Петровича – за то что пытались скрыть Ивана Нарышкина. После перечисления вин, указ говорил о столпе «среди своего Московского государства учинить в Китае городе на Красной площади столб, и тех побитых злолихоиметелев, кто за что побиты, на том столпе имяны подписать, чтобы впредь иные, помнящее наше государское крестное целование, чинили правду». Кроме того, в указе оговаривалась рассылка данной грамоты «за красными печатями», чтобы никто стрельцов «никаими поносными словами и бунтовщиками, и изменниками не называли…, в ссылку напрасно не ссылали, и безвинно кнутом и батоги не били, не казнили». Далее в указе говорилось о том как старательно стрельцы за престол радеют, и кровь свою проливают, и полон терпят, и в осаде сидят, и со вской верностию служат. Далее указывалось, что вычетов из жалования стрельцов на оковку колес у пушек, на знамена и на всякие полевые строения не делать, и взяток с них не имать, и дела все вершить «безволокитно». Указывалось, что стрельцам на начальных людей и их друзей «никакой работы им не работать». Деньги чтобы надворной пехоте доходили «без посулов». И казну чтобы контролировали выборные люди из посацких и из Гостиной сотни при приеме и расходе во всех приказах – «потому, чтоб нашей государевой казне никакой порухи не было». «Без подлинного розыску наказанья чинить не велели». К жалованию к прежним подъемным деньгам – «в прибавку по рублю человеку». В городах чтобы служили «погодно», кроме Астрахани, где служба дальняя «и в год переменяца немочно». Хлеб чтобы стрелецкий раздавали посадские, «а им, надворной пехоте людем, у того дела не быть». «К сей нашей великих государей грамоте наша, великих государей ц. и в.кн Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича , печать приложена. Печатана нашего государства в царствующем граде Москве в Верхней типографии лета 7190-го июния в день».

Были устроены и показательные ссылки с конфискацией имущества ненавистных стрельцам офицеров. Конфискованное имущество изменников передавалось стрельцам. Торговые ряды, принадлежавшие казненному думному дъяку Кириллову, также перешли стрельцам. Также стрельцам было выплачено 240 тысяч рублей, как задолженность с 1646 года – в компенсацию утерянного права беспошлинной торговли: «видевшее же благоверная государыня царевна такое из неукротительство, чтобы они усмирилися пожаловала государскою их милостию. Всем служивым: салдацкому полку, что на Бутырках, и стрелецким – всякому человеку по списку, мал ли, или велик – по десяти рублев человеку. А на тот великий расход, за неимением толикого множества в государской казне денег, указала ту дачу имати с патриарших и со властелинских крестьян, и с монастырских, и з боярских, и с приказных людей по окладом, з дьяков и подъячих. К сему и убиенных и ссылочных людей они имали и продавали. И того им всего не доставало для того, что они еще сверх того государского жалованья, что им дано по десяти Рублев человеку, начали за служенные годы лет за двадцать и за тридцать имать жалованье». Выданные деньги же не смогли удержаться в карманах у людей служивых, ибо, по извечной русской традиции, государеву дачу «на питиях по кружалам и в погребах изнурища». Также, стрельцам было даровоно право иметь выборных, имеющих свободный въезд к великим государям Симеон Агафонович (Сильвестр ) Медведев Созерцание краткое лет 7190,91 и 92, в них же что содеяся во гражданстве.//Россия при царевне Софье и Петре I м.1990 А.С. Пушкин История Петра. Подготовительные тексты. Великие государи, чтобы задобрить стрельцов стали устраивать пиры и жаловать стелецких начальников боярами: И быша у великих государей столы по три дни. И многих великие государи жаловали, иных в бояря, иных в окольничия, иным дано думное дворянство, иных в стольники, иных в стряпчия, иных во дворяне московский, иных в жильцы. А пожаловали в баяря того ж числа стольника князь Андрея Ивановича Хованского, стольника Михаила Львовича Плещеева, стольника Матвея Богдановича [л. 306] Милославского. Да того ж числа пожаловали великие государи в окольничие думнова дворянина Веденихта Андреевича Змеева да стольника Семена Ларионовича Милославского. Того ж числа в думные дворяне пожаловали Василья Лаврентьевича Пушечникова да Петра Савича Хитрова. Того ж году, июня в 26 день, у великих государей стол был. Пожаловали великие государи в баяря Бариса Петровича Шереметева, князь Михаила Ивановича Лыкова, Бариса Гавриловича Юшкова. Того ж числа пожаловали великие государи в окольничие Василья Савича Нарбекова, Тихона Никитича Стрешнева. Того ж числа в думные дворяне пожалованы Аврам Ивановичь Хитрова, в спальники пожалован Петр Петрович Салтыков. Июня в 27 день у великих государей стол был. В баяря пожалованы: князь Андрей Иванович Голицын, Алексей Петрович Салтыков, Иван Тимофеевич Кондырев. В окольничие пожалованы: Андрей Васильевич Толстова, Богдан Федоровичь Полибин. В думные дворяне пожалованы: Иван Иванович Сухотин да Максим Исаевич Сунбулов. Июня в 29 день у великих государей стол был. Пожаловали великие государи в баяря: князь Василья Петровича Прозоровскаго, Федора Прокофьевича Соковнина, князь Костентина Осиповича Щербатова. В окольничие пожалован Иван Федорович Пушкин. В думные дворяне пожалованы: Василей Данилович Мясной да Микита Савичь Хитрова.

Читать дальше >>>

 

страница 1 страница 2 страница 3


  • Нравится