Карта сайта



  •  
  •  
  •  
  •  

А. Демкин
Краткая история последних стрелецких бунтов при царе Петре Алексеевиче.

© 2011, Андрей Демкин,СПб.
Перепечатка или иное полное или частичное воспроизведение материала разрешается только при наличии письменного разрешения автора.

книга князь александр меншиков
Александр Меншиков и "Стрелецкие казни" Василия Сурикова в
историческом романе А. Демкина "Ненаписанный дневник"
скачать электронную книгу   скачать электронную книгу

страница 2 страница 3 страница 4

Стрелецкий бунт 1682 года

Видя слабость правительства, свою выгоду решили получить и раскольники-старообрядцы «нарицаемыя капитоны». Всемерную помощь им оказывал новый глава Стрелецкого приказа боярин князь Иван Хованский. По всей Москве разбрелись проповедники, подбивающие простых людей чтобы в церковь святую не ходили, новописаным иконам не поклонялись, креста святого четырехконечного не почитали, «всякия святыни и молитв от священника не принимали», утверждали, что вся церковь осквернена и все люди исповедующие ее погибают. Молиться раскольники собирались по домам. Под действием таких «проповедей» простые мужики и бабы собирались на площадях и спорили о церкви старой и новой. Если кто отваживался на защиту святой церкви вступить, то его «при всем народе били беспощадно».

23 июня поддержанные новым главой Стрелецкого приказа Хованским стрельцы полка Титова, решили потребовать от патриарха отчета, для чего они «веру старую истинную отвергли и возлюбили новую латино-римскую». Группа раскольников пришла в Кремль, где была принята самим Иваном Хованским. Князь выслушал челобитчиков и передал царскому семейству просьбу устроить прения о вере. Челобитчиков просили прийти за ответом после коронации двух царей 25 июня. Но староверы настойчиво требовали, чтобы цари венчались на царство по-старому. Никита Пустосвят просил, «чтобы велели патриарху служить на семи просфорах, а не на пяти, и чтобы крест был истинный тресоставный, а не крыж двоечастный».

В среде стрельцов произошел раскол: не все хотели поддерживать старую веру. Однако, другие раскольники продолжали прибывать в Москву, в надежде, что их чаянья будут услышаны. Не посмев отвернуться от столь настойчивого призыва, правительство назначило прения на 5 июля. Перед коронацией Никита Пустосвят пытался пробиться к царям и вручить им семь просфор, а не пять как по-новому, но не смог пройти через толпу. После коронации в период с 25 по 29 июня последовали назначения в Боярскую Думу. Милославские несколько усилили свои позиции. 3 июля боярин князь Иван Хованский вместе со многими раскольниками отправился к святейшему патриарху в Крестовую палату. Он призвал Патриарха «без царского величиства» при народе на Лобном месте собраться и о вере разговаривать. Патриарх же ответил, что разговора о вере «без государева прибытия быти невозможно». Сподвижники идейного вдохновителя раскола - распопа Пустосвята «начаша шумети безстрашно и говорити о святой церкви, и о патриархе, и о всем священном чине словеса нелепая, их же не подобает писати». 5 июля толпа старообрядцев во главе с единомышленником Аввакума, отлученным от церкви суздальским соборным попом Никитой Добрынином по прозвищу Пустосвят, собралась за Яузой в стрелецком Титове приказе, со всеми своими книгами, иконами и свечами «возженными», и двинулась в Кремль, требуя патриарха, для всенародного прения о вере. «И придоша во град Кремль, и на площади за Архангельскою церковию поставившие аналои, и иконы на них положившее, ставшее же сами». Для Никиты пустосвята с его помощниками, чернецами-разстригами Сергием Нижегородского уезду, Савватием Москвитиным, Савватием Костроминым, Дорофеем поселянином, и Гавриилом, поселянином, сколотили помосты, чтобы они были «выше людей». Святейший патриарх из соборной церкви отправил протопопа дворцовой церкви с печатным увещевательным поучением к «тамо сущему народу», чтобы народ «льстецов и мятежников» Никиты Пустосвята со товарищи не слушал. Раскольники, же, отобрав то поучение у протопопа, изодрали его на мелкие кусочки. И самого протопопа хотели предать смерти, но по чистой случайности ему удалось пробраться обратно сквозь беснующуюся толпу в соборную церковь. Раскольники же продолжали требовать выхода патриарха для «стязаний» по вере.

Иван Хованский неоднократно посылал к патриарху, чтобы он с властями шел для прений, якобы по государскому указу. Государям же и царевнам Хованский велел передать, чтобы они на прения не ходили, «а аще пойдут, то им от народа не быти живым». Видя, как стали разворачиваться события, Царевна Софья же тайно вызвала в палату стрелецких выборных и, одаривая деньгами, добилась заверений от выборных, что они за старую веру не стоят. Ивану же Хованскому на устрашения она ответила, что не боится смерти от раскольников, что на все воля Божия и веры своей и пастыря святой церкви она не оставит и пойдет на прения вместе с патриархом. С ней же пошла и царица Наталия Кирилловна, тетка Софьи – Татьяна Михайловна и сестра ария Алексеевна. Хованский же видя, что его замысел оставить патриарха наедине с раскольниками не удается, вновь отправил бояр к великим государям с просьбой запретить царевнам ходить на прения. Патриарх, поняв, какая судьба уготовлена ему на прениях, пошел на Верх, к великим государям, на обличение же раскольников. Он отправил на Красное крыльцо архиепископа Холмогорского Афанасия, тамбовского – Леонтия и Воронежского, а также священников московских церквей. Всем было велено взять множество древних книг, чтобы народ весомость их видя, «свирепство свое поукротил». Софья же с патриархом начали совет о «укращении возсвирепевшего народа».

Князь Хованский, видя, что ему не удается выманить патриарха на расправу к народу, вновь отправился к великим государям сказать, что «народ зело кричит и просят тебе, чтобы ты ради веры состязания шел к ним на площадь, или в Грановитую государскую полату не мешкая». Государям же Хованский объявил, что «Естьли патриарх от вас, государей, к народу его ожидающему на площадь со властями вскоре не пойдет, то народ, яко же и прежде, к ним, государям, в Верх хощут идти со оружием, патриарха и всего освященного чина на убиение… и тогда опасен он, чтоб и им, государем, от свирепства народного чего не учинилось, и о том бы бояром напрасно не быть побитым». Святейший патриарх Иоаким, понимая, чем закончится его выход, же наотрез отказался идти к народу. По просьбе царевен, «которым на площади перед народом быть зазорно», прения были назначены в Грановитой палате. Царевна Софья, видя возможность близкой расправы со священниками, сама вызвалась идти с патриархом в Грановитую палату. Ее сопроводили тетка сестра и государыня царица. Также в палате разместились 8 митрополитов, 5 архиепископов и 2 епсикопа. Предстояли им бояре, окольничьи, думные, стольники, стряпчие, дворяне, и выборные стрельцы.

Князь Хованский ввел в палату раскольников и прочих врагов новой церкви «яко злии звери, новыя иудеи, со светилы и свещами, со аналоигами и с камнами, со иконами, и с татрадками, и книгами». Раскольников сопровождали «невежды миряне и с кобаков пропойцы». Раскольники расставили аналои, разложили старинные книги и начали жаркий спор с патриархом Иоакимом и Митрополитами. Дьяк читал раскольничью челобитную пункт за пунктом, а священники ее оспаривали. «И придоша в Грановитую палату с великим неистовством и шумом, и нелепые скаредные слова пред великими государи и пред святейшим патриархом на святую церковь и царское величество, и на святейшего патриарха блядивыя свои многия укоризны изблевавша». Доходило до драк: Пустосвят «напився пьян», бросился на архиепископа Афанасия Холмогорского «Что ты, нога, выше головы ставишься! Я не с тобой говорю, а со святейшим патриархом!» и стал его «бити и терзати». Один из выборных стрельцов вступился за архиепископа и вырвал его из рук Никиты. Раскольники же набросились на выборного, били его подняв на кулаках «яко бесноватии, с великим безстудством и криком». Царевна Софья неоднократно призывала к порядку и к почтению перед лицом царской фамилии, но все было тщетно. Патриарх Иоаким взял в руки Евангелие писаное в 1589 году сошел к народу с помоста, показывая народу священное писание, говоря, что они содержат книги старые и никому зла не желают. А если Господь считает, что он убиен должен быть, то он готов смерть от толпы принять, ибо как христианин всем спасения желает и на смерть за это готов идти. На глазах у патриарха выступили слезы. Раскольники, устыдясь, «ничего ему не сотоворити». Староверы стали доказывать, что Никон поколебал душу царя Алексея Михайловича, и с тех пор благочестие погибло на Руси. Софья сошла с трона и сказала, что не хочет слышать подобной хулы: «Если Арсений и Никон патриарх еретики, то и отец наш и брат такие же еретики стали; выходит, что и нынешние цари не цари, патриархи не патриархи, архиереи не архиереи; мы такой хулы не хотим слышать, что отец наш и брат еретики: мы пойдем все из царства вон». Она обратилась к выборным: «О чем, вы, служивые, зрите?! Что стоити праздны? Лепо ли таким мужиком-невегласом к нам бунтом приходити?.. За что таким невеждам попущаете?» Ее слова подействовали на стрельцов. Они стали уверять ее что, за православную веру «готовы головы свои положити и по указу вашему творити все». На этом прения за поздним временем и несогласием сторон были прекращены, а указ, было сказано, будет объявлен во иной день. Раскольники изошли из палат с криками «Победихом!Победихом!» Они вздымали персты по-армянски, неравенство в Святой Троице творящем, двуперстном знамении. И кричали: «Тако веруйте! Мы всех архиереев препрехаом и посрамихом! Тако творите!»

Однако, пользуясь поддержкой стрелецких выборных, великие государи повелели на следующий день «всех пехотных полков выборным людям тех раскольников изымати». К 11 июля вожаки раскольников-чернецы были схвачены и сосланы, а Никите Пустосвяту отрубили голову на Красной площади. «Мужики же груби и воры-мятежники разбегошися». Всем архиереям была разослана грамота, чтобы они сыскивали раскольников и предавали их казни. Стрельцы между тем продолжали своевольничать. Они самовольно схватили стольника Афанасия Барсукова и солдатского полковника Матвея Кравкова, мучили их на правеже за мнимые долги, и домы их разорили. Своего заслуженного полковника Янова, негодуя на его строгость, они с похода вытребовали в Москву и казнили. У Хованских с Милославским завязалась ссора. Милославский принужден был скрываться по своим деревням и оттоле посылать царям и правительнице доносы на Хованских, обвиняя их в потворстве стрельцам, у коих, говорил он, готовится новый бунт противу обоих царей, патриарха и ближних бояр. Он доносит, что Федор Хованский, хвастая своею породою, происшедшей от королей польских Ягеллов, похваляется браком сочетаться с царевной Екатериной Алексеевной.

Читать дальше >>>

страница 2 страница 3 страница 4


  • Нравится